Теймур РАДЖАБОВ: Наверное, это свойство моей нервной системы...

Азербайджанский шахматист Теймур Раджабов успешно выступил на Мемориале Михаила Таля в Москве, поделив второе-третье место, передает azerisport.com. Своими впечатлениями от турнира гроссмейстер поделился в интервью chess-news.ru.

 

Вы рассказали на пресс-конференции о том, что в целом довольны выступлением, может, не все получилось, как в некоторых партиях. Но не будем повторяться, а спросим у вас следующее. Вы сейчас уже взрослый состоявшийся человек, состоявшийся шахматист. Но в свое время вы прошли путем шахматного вундеркинда. А сейчас появляются новые люди, идущие за вами, - сейчас это, скажем, Каруана, который младше вас. Видите ли вы себя в нем? Теперь, когда он есть, какие вы видите преимущества и недостатки людей, которые выросли таким путем? И как вы ощущаете себя сейчас в жизни?

Ощущаю я себя хорошо. А касательно молодых шахматистов – это нормальная вещь, и естественно, что идет время, появляются новые таланты, новые шахматисты, люди, которые показывают хорошие результаты на высоком уровне. Я думаю, что это нормально. Но помимо всего прочего, можно сказать, что делать какие-то четкие выводы относительно их игры, какие у них слабости, какие у них минусы, что им сложно, как вы сказали, какие качества я вижу в этих шахматистах, и так далее – наверное, это не очень правильно с профессиональной точки зрения. Потому что у меня есть свои соображения по каким-то шахматистам.

 

Я даже больше говорю не о шахматной составляющей, а о жизненной. Потому что говорят, что некоторые – скажем, тот же Фабиано, - у него есть проблемы с социализацией. Он не ходил в школу, и сейчас ему довольно сложно общаться с нешахматистами. У вас были проблемы какого-то такого плана? Или все всегда было хорошо?

В смысле, от того, что он не ходил в школу, он мало общается с остальными? Мне кажется, это какая-то очень странная связь. Потому что в истории очень много примеров таких личностей, которые не ходили в школу или рано ее бросали - и прекрасно общались с массами.

 

То есть вы считаете, что это не проблема? Это надуманно?

Мне кажется, что с профессиональной точки зрения это точно не проблема. А дальше уже я не знаю.

 

Турнир уже закончился. Может, приоткроете тогда завесу – кто же за вас болел в этом турнире? У вас довольно большая группа поддержки.

Со мной была супруга и отец. Отец меня всегда сопровождал на шахматные соревнования, практически на все. А супруга, естественно, после того, как мы поженились, стала ездить со мной на соревнования. Пока это благотворно сказывается на моей игре. Но, как я и сказал на пресс-конференции, я не понимаю период – сколько времени это надо считать? Потому что спрашивают: как вы играете после брака, какое у вас состояние, какое ощущение? Но сколько времени должно пройти? Где этот отсчет заканчивается? В течение восьми месяцев все хорошо, и я считаю, что уже надо заканчивать с этим обсуждением. Понятно, что мне помогает то, что близкие рядом, я очень счастлив от этого, потому что приятно играть, когда родные рядом – или в зале, или просто находятся на соревнованиях. Мне кажется, это очень положительно сказывается.

 

То есть для вас важно присутствие супруги, отца в зале?

Мне очень приятно, что они ездят со мной на турниры. Даже после партии просто вернуться в номер или пойти поужинать всем вместе – мне кажется, это очень приятно, и психологически я себя от этого чувствую только лучше.

 

После матча с Борисом Гельфандом Вишванатан Ананд сказал о своей жене Аруне, что ей приходится довольно сложно после того, как он проигрывает в партии. А когда у вас неудачно что-то складывается – не смогли выиграть или даже проиграли партию, - критично посмотрев на себя, какие качества или действия вам хотелось бы не делать, но не получается?

Не знаю. Наверное, всем сложно, когда происходит поражение. В первую очередь, наверное, самому шахматисту не очень приятно психологически. Потому что все требует напряжения сил, энергии, нервной системы и так далее. А когда происходит поражение, получается, что все это происходит зря. Поэтому это сложно и для самого шахматиста, и для болельщиков – я имею в виду, конечно, близких болельщиков – это тоже тяжелый удар, потому что у кого-то нет настроения после игры, у кого-то вообще какие-то психологические проблемы начинаются при поражении, и так далее. Я относительно легко их воспринимаю, на самом деле, потому что, наверное, это свойство моей нервной системы.

 

И такой довольно ключевой момент. Вы уже принимали участие в турнирах претендентов, в матчах претендентов. И скоро предстоит следующий. Вы сейчас как-то будете корректировать календарь, подстраивать подготовку? Или какой-то особенной, конкретной подготовки не ожидается?

Конечно, по большому счету, буду стараться нащупать новую систему подготовки, скорей всего. Но я думаю, что пока это только в планах, потому что еще очень много времени до претендентского турнира, и пока реально рано говорить о какой-то подготовке или каких-то специализированных действиях именно на турнире претендентов. Пока надо немного передохнуть после этого соревнования, осмыслить свои последние партии, свое выступление здесь и посмотреть, что можно сделать на будущее.