Мурад Мусаев – о жизни в Азербайджане, работе в Сабахе, словах Махмудова и отказе от выгодных предложений

Главный тренер азербайджанского футбольного клуба «Сабах», российский специалист Мурад Мусаев ответил на вопросы о работе с командой, жизни в Баку и многом другом, передает azerisport.com.

Вы уже год в Азербайджане. Самое необычное открытие за это время?
Из плюсов – красивейший город, который сочетает современную архитектуру и в то же время восточный колорит и историю.

Из минусов удивило, как люди ведут себя на дорогах. Если едешь по четырехполосной дороге и идет поворот влево или вправо, ни один человек не закончит маневр в своей полосе. Они создают из четырех полос шесть, а на поворотах срезают. Да и просто в потоке подрезают.

Не могу привыкнуть, что без поворотника в пяти сантиметрах от меня кто-то вдруг решает перестроиться в мой ряд. Не привык, что почти не пропускают. В Краснодаре пропускаешь – тебе в благодарность аварийкой мигают. Здесь такого нет. Пешеход может перейти дорогу, только если он быстро бегает. Другого шанса нет.

При этом здесь много камер, приходят штрафы даже за непристегнутый ремень. А полиция ездит по городу и выявляет нарушителей. Можешь ехать с телефоном в руке, тебя останавливают: «Штраф». Полиция даже из-за угла снимает, как ты проезжаешь на мигающий светофор.

За год я заплатил очень много штрафов. Один раз выезжал из комплекса, сразу остановил полицейский. Встал в пяти метрах от машины и кричит: «Я могу подойти?» – «Почему вы спрашиваете?» – «У вас жена на переднем сиденье. Я должен спросить» – «Подходите» – «Вы знаете, что нарушили?» – «Нет» – «Вы не пропустили мопед» – «Так в Баку никто никого не пропускает, в чем проблема?» – «Так не принято».

Спросил, откуда я и пожелал счастливой дороги. Но обычно не отпускают, они тут строгие.

Я живу у друзей, у них в 100-метровой двушке большую часть площади занимают коридор и зал – они просто огромные. У вас такая же планировка?
Тоже огромный зал, как отдельная квартира, но комнаты нормальные. В сумме 130-140 метров – хорошо для семьи. Вот два моих помощника живут одни, и для них было проблемой найти квартиру, потому что они начинаются от 100 метров. Ребята прямо долго искали.

В Азербайджане вообще любят большие пространства и восточный стиль. К жене недавно прилетали друзья, семья из четырех человек, сняли в соседнем доме от нас по интернету. Мы встретили их, зашли в квартиру, а там – восемь комнат, пять туалетов.

Когда вы пришли в «Сабах», он шел на последнем месте. Какой вы застали команду?
Всю жизнь у меня было чувство, что я могу изменить любую команду, в какую бы ни пришел. Когда я уходил из «Краснодара», это чувство чуть-чуть потерялось. Последние месяцы складывались не очень хорошо, в такие моменты выгорают эмоции, теряешь уверенность в себе. И я уже не знал, смогу ли что-то сделать с командой, которая играет в другой футбол с незнакомыми мне футболистами.

От уверенности вообще зависит много. Когда команда верит в тренера, она может свернуть горы. Вопрос веры – один из главных в футболе. Уже потом все остальное – тактика и теория.

И когда я пришел в «Сабах», увидел, что команда находится в плохом психологическом состоянии. По игре особо нет идей, при этом есть интересные футболисты, а у руководства – большое желание все изменить.

После моего прихода у пацанов начался психологический подъем – каждый хотел себя проявить. На тренировках все умирали. Уже в первом тайме первой игры мы забили три гола, и команда стала похожа на «Краснодар». Дальше были тяжелые зимние сборы. Прогресс шел не так стремительно, но я вижу, что мы движемся вперед. Я ни разу не пожалел, что сделал этот выбор.

Про психологию понял. Что вы меняли дальше – в тактике?
Мы стали играть с узкими нападающими, что похоже на «Краснодар». Единственное – возникли проблемы с активностью фланговых защитников. Если нападающие располагаются узко, то защитники должны играть до завершения. Это не всегда получалось, но мы перестроили схему, сделали хороший трансфер на эту позицию.

Еще мы поменяли прессинг. Пытаемся накрывать соперника на каждом участке поля, чтобы была максимально агрессивная игра. Изменились переходы: после отбора переходим не в контроль, а ловим соперника в момент перестроения и ищем свободные зоны.

Недавно вы сказали, что «Сабах» прессингует лучше, чем ваш «Краснодар». Я понимаю в футболе на уровне табуретки, поэтому объясните простыми словами: как это возможно?
Когда в «Краснодаре» я работал с молодежкой, прессингом она сминала всех. По семь человек прессинговали вверху, из-под такого прессинга трудно выйти. Когда я перешел в главную команду, я захотел перенести это, но понял, что в ней есть ряд взрослых игроков. И такой вариант прессинга был бы не совсем эффективным. Мы стали менять прессинг, но первые годы он все равно был очень хорошим.

Сложнее стало, когда собрались футболисты постарше. Нужно было находить компромиссы. Например, Ари мог дать много в атаке, но в прессинге мы не могли получить того, что хотели. Вандерсон, Кабелла – то же самое. Исходя из этих моментов, искали решения.

В «Сабахе» более молодой состав, они могут активнее работать в прессинге. Плюс не все команды в Азербайджане умеют выходить из-под такого прессинга. В среднем соперник за матч с нами делает не больше пяти передач подряд. То есть по сравнению с «Краснодаром» прессинг стал более эффективным, мы чаще заставляем соперника ошибаться.

В «Краснодаре» мы тоже пытались встречать соперника на его половине поля. Если накрывали и заставляли ошибиться, то «Краснодар» лучше пользовался моментами. В «Сабахе» – наоборот: мы лучше накрываем, но трансформация в опасные моменты и голы должна быть выше.

В чем еще отличие стилей?
«Краснодар» больше атаковал через центр, больше использовал стенки, передачи на третьего. «Сабах» больше играет через фланг, полуфланг. Это зависит от особенностей игроков, которые есть у тебя.

По поводу прессинга – пока он работает только на уровне Азербайджана? В квалификации еврокубков против более крутого соперника все посыплется?
Мы можем сравнивать, играя с «Нефтчи» или «Карабахом». С ними мы так же прессингуем, играем в атаку, и это работает. Хотя мне самому было бы интересно посмотреть на нас в Европе.

Понимаю, что вас это удивляет, но есть цифры, которые характеризует прессинг. Они у «Сабаха» хорошие даже на европейском уровне.

Я думал, что подобный прессинг не выдерживают даже игроки РПЛ. Например, «Ростов» одно время копировал прессинг Клоппа. Логашов рассказывал, как Карпин показывал матчи «Ливерпуля» и говорил, что надо играть так же. В итоге Логашову становилось плохо еще в первом тайме.
Наверное, поэтому Логашов много и не играл, а Ионов, Шомуродов, Глебов выполняли эти требования. Вообще, два-три года назад они показывали сумасшедший прессинг. Это был прессинг европейского уровня. Против него было трудно выходить, особенно – низом. Хотя они и сейчас хорошо прессингуют. Но тот «Ростов» – хороший пример организации высокого давления и перехода в атаку.

Вчера я общался с Эмином Махмудовым из «Нефтчи», он сказал, что «Карабах» в РПЛ боролся бы за первое место. Со стороны выглядит, как какая-то чушь.
Не чушь, так и есть. Когда меня спросили об этом через пару месяцев после приезда в Азербайджан, я ответил: «Тройка-четверка – точно». Но сейчас вижу, что 100% боролись бы за чемпионство.

Тогда так можно сказать и про «Шериф», который обыграл «Реал».
В том матче доминировал «Реал», а «Шериф» просто использовал моменты. Если вы посмотрите последние игры «Карабаха» в Европе – с «Олимпиакосом» и «Нантом», где они выиграли по 3:0, то поймете, что они играют с позиции силы. Они не играют на контратаках, не ставят автобус. Они выходят в четыре защитника с максимально активными флангами. До этого в Лиге чемпионов они прошли чемпионов Польши, Швейцарии, Венгрии. Они их просто переиграли.

За счет чего «Карабах» такой сильный?
У клуба стабильная структура, один тренер работает 14 лет. Там все строится по кирпичикам. Они уже девять лет играют в группах еврокубков.

Если говорить об их модели, это схоже с тем, как при мне играл «Краснодар». Нападающие действуют узко, очень активные фланговые защитники, как Петров и Калешин. Они добегают, могут комбинировать. И что важно – у них два состава. Одним могут играть в Европе, а через три дня выходить в Азербайджане вообще без потери качества.

Например, дома против «Ференцвароша» у них не было Кади – это движущая сила. Не было двух центральных защитников, один из них – капитан, а второй – очень сильный игрок. Но они все равно прошли дальше.

За небольшие относительно России деньги они покупают качественных игроков.

Еще один тезис Махмудова: он не хочет возвращаться в Россию, потому что до этого сезона там была лига автобусов, а в Азербайджане все играют в атаку. Все так?
В этом сезоне не сказал бы. Против «Сабаха» команды второй пятерки играют суперзакрыто, тянут время. Два тура назад при 0:0 на 80-й минуте у вратаря соперника начались судороги. А когда мы забили на 90-й, он на таком ускорении побежал на стандарт в атаку!

В этом году против нас играли в пять, а эпизодами в шесть защитников. Это сильно напоминало условную «Уфу». Причем против «Сабаха» играют закрыто, а смотришь следующий тур: с «Нефтчи» или «Габалой» атака на атаку.

К вам вернулось чувство, что вы можете изменить любую команду?
Да, очень быстро. Я получаю удовольствие от работы и общения.

Единственное – тяжело переживаю поражения. Это то, из-за чего я даже могу закончить с футболом. После поражений я не сплю ночь или несколько дней. Начинаются головные боли.

Если мы выигрываем, а я недоволен командой, – тоже сильно переживаю. С этим надо работать.

Вы проиграли, приезжаете домой. Что происходит дальше?
Возьмем матч с «Карабахом». Там мы больше тайма играли вдесятером, но к 80-й минуте вели 3:2. Третий мяч пропустили в быстрой атаке, а четвертый – в добавленное время. Судья ошибся с аутом, а футболисты вместо того, чтобы перестроиться, начали доказывать, что мяч ушел от другого человека. «Карабах» быстро вбросил и заработал пенальти. Это было очень глупо.

Если бы нас переиграли, и ничего нельзя сделать – окей. Но когда я понимаю, что тут и там мы могли сыграть лучше… Я приехал домой и не спал всю ночь. Просто в «ютубе» сидел.

Правда, что вы пьете таблетки, чтобы уснуть?
Их давал доктор в «Краснодаре» – что-то вроде снотворного.

Когда не мог уснуть и несколько дней сильно болела голова в Баку, тоже пошел к врачу. Он поставил капельницу, чтобы снять спазм, прописал мелатонин, который вырабатывает гормон сна.

С одной стороны, это хорошее качество. Каких-то небольших успехов в жизни я добился за счет того, что достану всех: себя, команду, работников клуба, но сделаю максимально хорошо, чтобы добиться результата. Я знаю, что это качество позволяет мне развиваться и добиваться успеха. Но когда перебарщиваешь, оно может иметь негативные последствия.

Например, пару туров назад мы выиграли на выезде у соперника, который шел на последнем месте. Забили гол на 91-й минуте. Тайм мы играли плохо, медленно. Соперник мог нам забить. Я жестко высказал за это футболистам. А после игры поймал себя на мысли, что у плохой игры есть причины. Ведущие игроки были в сборных, приехали за два дня до матча. В паузу мы сделали хорошую работу, но, возможно, я чуть перебрал с нагрузкой. Искусственное поле. Играли в 3 часа дня. Соперник поставил автобус, тянул время.

Я никогда не оскорбляю футболистов, не скажу: «Ты мертвый, ты не можешь играть, плохой человек». Могу матом, но без перехода на личность, сделать замечания. Когда мы зашли в автобус, я сказал: «Если я кого-то обидел – извините. Я понимаю, что есть причины плохой игры». И все сгладилось.

Я сам понимаю, что это того не стоит. Нужно быть спокойным. 

Когда вы переехали в Азербайджан, в «комментах» писали: «Это все, что нужно знать о российской тренерской школе». Что ответите?
По поводу российской школы: мы три года играли в еврокубках и набирали там больше очков, чем другие наши команды, дважды проходили в весну.

По поводу меня: нужно понимать, как все было. Когда я ушел из «Краснодара», склонялся к тому, чтобы остаться в структуре клуба. В один момент тренера второй команды уволили, и он сказал: «На мое место придет Мусаев». Я позвонил ему: «Почему ты это говоришь? У меня нет окончательной договоренности». Но с кем ни общался, все говорили: «Ты же остался». В итоге в июне состоялся разговор, и я не остался.

И тогда, и сейчас у меня нет агента, который бы меня рекламировал. Я особо не ходил на телевидение, хотя каждую неделю куда-то приглашали. Плюс все команды оказались укомплектованы. Когда стартовал сезон, начались отставки – «Ростов», «Арсенал», но они выбирали других кандидатов.

Когда уже работал в «Сабахе», у меня было пять предложений из РПЛ. Причем несколько очень хороших. Но я не мог все бросить и уехать.

«Динамо» и «Локомотив» входят в список хороших предложений?
Мне не нравится, когда назначают тренера, а другой тренер говорит: «Меня туда звали». Так некрасиво. Просто были хорошие предложения. Но из топ-5 РПЛ не было.

Еще до «Сабаха» говорил с Европой. Не так, что кто-то дал контракт, а я отказался. Но, например, встречался с президентом «Ференцвароша», там приятные ребята. Потом они сообщили, что сделали другой выбор, но как-то звонили и консультировались со мной по некоторым игрокам. Рассматривали аренду Шапи, спрашивали мое мнение. Я дал хорошую характеристику.

Звали два клуба из Армении. Прямо конкретные предложения. Мы поговорили, но меня не заинтересовало. Был интересный вариант в Словакии, но тоже не срослось

В этом и вопрос – вы дважды заходили в топ-3 РПЛ, играли в группе Лиги чемпионов, а в Европу не уехали. Только в Азербайджан. Это не обижает?
Нет. У нас такая профессия, где нельзя жить вчерашним днем и вспоминать, как ты играл в Лиге чемпионов. Нет предложений – иди, доказывай.

Может, тогда мне и нужно было ничего не делать полгода. Я переживал, что не найду работу, а сейчас понимаю, что это к лучшему. Мне надо было побыть в стороне от футбола.

Как сильно вы упали в зарплате по сравнению с Россией?
Зависит от курса. В «Краснодаре» я получал в рублях, сейчас – в долларах. За последний год доллар сильно поменялся. Но на момент подписания контракта она стала в два раза меньше.

Это неплохо. Писали, что здесь вы зарабатываете как в топе ФНЛ.
Нет. Не думаю, что в ФНЛ кто-то получает столько.

Вообще, денежная тема от меня далека. Честно, в «Краснодаре» я ни разу не подходил к руководству: «Повысьте мне зарплату». Никогда не говорил, что у других тренеров – такая, а у меня – нет. Так и здесь: мне предложили условия, я даже не торговался. Подписал контракт – и все.

Может, это плохая черта. Если бы у меня было развито это качество, я бы в «Краснодаре» еще больше заработал. Но я знаю: если буду хорошо работать, у меня всегда будут деньги и хорошие контракты.

Как за год в Азербайджане вы изменились в человеческом плане?
Думаю, стал добрее. Спокойнее. Научился переключаться на другие вещи, кроме футбола.

Добрее – это как?
Раньше человек мог занять деньги, сказать, что отдаст через две недели, и не отдать. Я злился, если у нас нормальные отношения. Сейчас, если он позвонит через год и скажет, что скоро отдаст, я отвечу: «Не нужно. Когда у тебя будут, тогда отдашь. А будут проблемы – вообще не отдавай».

Другой пример. Раньше я почти не смотрел студии «Матч ТВ», потому что заводился. Или ваши коллеги могли вывести меня, стравить с кем-то. Сказать: «А вот тот про вас так сказал…». В ответ я старался вести себя как в обычной жизни.

Сейчас понимаю, что это неправильно. Футбольная жизнь – не то же самое, что обычная. Не надо на это реагировать.

Вы жалеете, что год назад на вопрос о словах Шалимова про вас сказали про перегар на тренировках?
Как все случилось. Прихожу домой после тяжелого разговора с Сергеем Николаевичем, где я сказал ему, что ухожу. Дома кто-то включает телевизор, там студия, и Шалимов говорит: «Я представляю, что сейчас было. Галицкий посмотрел на Мурада испепеляющим взглядом, и Мурад сдался». Хотя на самом деле мы тепло попрощались. Это же не битва экстрасенсов.

Дальше приехал Дорский, и я сказал то, что сказал. Сейчас эту тему я бы даже не стал обсуждать. А тогда и про Ташуева вспомнил.

Что он великий тактик, высшее достижение которого – пятое место в ФНЛ.
Тоже не нужно так. Надеюсь, больше не буду ввязываться в эти истории.

Что в вас изменилось?
Может, напряжение спало, поэтому стал добрее.

Хотя не могу сказать, что меня кто-то мочил. Большую часть времени мы шли нормально. Конечно, когда заканчивали третьими, находились люди, которые говорили: «Надо быть вторыми или первыми». А когда играли хорошо, объясняли, что это Галицкий тренирует. Даже некоторые мои коллеги так говорили. Но это некритичные моменты, я особо не обращал на них внимания.

В августе вы сказали: «Я стал иначе относиться к футболу». Что это значит?
Тогда мне так казалось. Раньше для меня футбол был важнее жизни и смерти. Но в последнее время я снова так стал к нему относиться. Вернулся туда, откуда начинал.

Почему так?
В августе, в межсезонье, все казалось спокойнее. А сейчас понимаю, что можем добиться хороших результатов. Но для этого мы должны выкладываться на максимуме в каждом матче. Команда – это огонь, в который нужно постоянно подкидывать дрова и эмоции.

Как тренер вы изменились за год?
Да. Я спокойно смог проанализировать то, что было в «Краснодаре». Более четко сформировал структуру тренировочного процесса – в плане нагрузок, того, что и в какой день делать. Много вещей встало по полкам.

В плане тренерства в «Сабахе» я попробовал те вещи, на которые не решался в «Краснодаре»: много нового в стандартах, гибридные схемы. Например, у меня есть защитник, который хорошо играет в отборе и в единоборствах, а в атаке не всегда добегает, плюс возникают проблемы с последним пасом. Мы решили перестроиться так, чтобы он не шел в атаку. В обороне теперь играем 4-4-2, а в атаке – 3-2-5. Стараемся перегрузить четверку соперника нашей пятеркой. Из-за такой расстановки у нас хорошо получаются атаки через фланг и полуфланг.

Когда соперник играет автобусом, подобные атаки эффективны. При этом нужно быстрее работать с мячом: одно-два касания, менять направления, искать свободные зоны, куда можно заходить через активное движение.

Вообще, меня часто спрашивают: «Ты чувствуешь, что развиваешься в Азербайджане? Там же уровень ниже, нет еврокубков». Я отвечаю, что да, развиваюсь. Прошел год, я спокойно работаю, многие вещи стали лучше. Их я могу нести дальше. Что-то, наоборот, не получилось, это больше не буду делать.

Что, например?
Пробовать футболистов на тех позициях, на которых они не могут играть. Например, из Кайо никогда не получится Гранквист. Он не будет играть низом между линиями, через две линии. Не надо так делать, иначе ты будешь получать только обрезы и атаки на свои ворота.

Если хочешь играть в определенный стиль, а у тебя нет нужных игроков, ты не должен отходить от стиля, но должен адаптировать людей и их сильные и слабые стороны под схему. Только тогда это принесет результат.

Другой момент, который не получился: прошлой зимой мы пробовали еще сильнее увеличить объем скоростно-силовой работы на сборах. Но чуть переборщили – тут надо понимать возможности футболистов и характер нагрузки.

А что вы раньше делали одним образом, а стали – по-другому?
Стал делегировать больше моментов внутри штаба. Сейчас у нас есть четкое понимание, кто отвечает за оборону, кто – за атаку, кто – за стандарты, кто – за теорию, кто – за анализ тренировок и цифр. Этот механизм работал и в «Краснодаре», но здесь мы добились более слаженной работы.

В какой момент вы перестали узнавать о футболе новое?
Такого не было. Наоборот, я боюсь упустить момент, чтобы потерять что-то новое, что уже произошло.

Например, как-то у нас в «Краснодаре» возникли проблемы с фланговыми защитниками. Пришлось играть с Мартыновичем справа, но человек с ростом 192 сантиметра не будет так активен. По идее при атаке нужно было перестраиваться на тройку, а кому-то из вингеров занимать широкие позиции. Это была бы логичная структура, она постоянно сидела у меня в голове. Но я понимал, что у нас два матча в неделю, я ее не наиграю. И не решился ее вводить.

Потом на Евро я увидел, что так на постоянной основе играет Италия. Сейчас то же самое делает «Барселона». И жизнь заставила «Сабах» играть так. Я считаю, что это наиболее сбалансированный вариант при тех футболистах, которые есть.

Но изначально вы сами дошли до такой структуры?
Да, но дойти и сделать – разные вещи. В этом заключается смелость тренера. Часто смотришь за прессингом «Баварии» или «Барселоны» и видишь нотки, к которым ты пришел больше сам из-за того, что искал ходы. Это приятные вещи.

Другой пример. Мне всегда было неудобно против соперника, который играет 3-4-3. В атаке они образовывали пятерку, и бывало так, что при подаче – особенно на дальнюю штангу – не хватало одного игрока. У меня возникали мысли, как решить этот вопрос: в фазе обороны опускать пятым опорного. Или чтобы фланговый игрок дорабатывал.

Но первый хороший разбор по этой теме я прочитал на вашем сайте у Лукомского – о том, как «Манчестер» Сульшера прессинговал «Челси». Там было описано идеальное решение, как действовать против такой схемы. А я выбирал чуть-чуть другое решение.

Иногда вижу что-то новое и интересное, когда просто смотрю матчи. Из последнего – как оборонялась «Боруссия» против «Сити», когда один из опорных добегал в полуфланг. «Сити» практически ничего не создал.

Вы сказали, что в «Сабахе» снова получаете удовольствие от футбола, а в России уже не получали. Что происходило, когда не получали?
Почему я ушел из «Краснодара»: я увидел, что команда себя изжила. Я понимал, что мы не можем добиться прогресса этим составом, нужны кардинальные изменения. Надо было или брать молодых, или делать новые трансферы, а ряд футболистов убирать. Но я не видел, что это планируют делать. Поэтому поблагодарил и ушел.

Ошибка тренера, когда команда себя изживает?
Ошибка всех. Но, может, я должен был быть настойчивее. В команду должна заходить свежая кровь, а мы боялись, что потеряем стиль, когда придут новые футболисты. Плюс трансферы, которые мы все-таки делали, действительно получились не под наш стиль.

Что вы чувствовали внутри себя в тот момент?
Проходила игра. Обычно мне интересно пересмотреть ее, чтобы сравнить с ощущениями на бровке. Потом донести это до футболистов. А у меня доходило до того, что я не хотел пересматривать игру.

Сейчас спокойно смотрите даже поражения?
Поражения без удовольствия, но смотрю. Уделяю этому три-четыре часа, разговариваю с командой, ищу пути выхода из ситуации. Победы смотрю с удовольствием.

Вы сказали, что из-за поражений закончите с футболом. Работаете, чтобы так не случилось?
Само поражение не станет для меня большой проблемой, если мы сделаем все, что должны. Проблема – когда не выполняется установка или футболисты решают победить малой кровью. Это меня злит. 

В молодежке «Краснодара» были ребята, которым скажешь спрыгнуть с горы – они спрыгнут. «Сабах» пока в процессе становления, нужно время. Само по себе это не произойдет.

Про себя вы понимаете, что не нужно так переживать?
Когда остываю – да. Понимаю, что из-за эмоций теряю моменты в анализе игры по ходу матчей. Пытаюсь с этим работать. Чаще всего получается, но иногда не сдерживаюсь.

Что для вас главнее – семья или работа?
Хороший вопрос, который часто задаю себе. Знаю, что многие тренеры отвечают, что работа. Для меня, наверное, семья.

Но неправильно разделять. Часто моя семья страдает, что меня нет дома, потому что я люблю футбол, могу днями напролет им заниматься. Это как спросить, кого ты больше любишь – папу или маму. Семья – это очень важно, но и футбол – вся моя жизнь.

Есть тренеры, которые полностью отказываются от семьи. Не знаю, как с семьей у Бьелсы. Наверное, смотреть футбол на пяти экранах и поставить кровать на базе – это красиво, но я так не смогу.

Правда, что ваша жена как-то плакала после поражения?
Да. Я зашел домой, она плачет и говорит: «Была студия, тебя ругали». Я сказал: «Ты что, с ума сошла? Не нужно ничего смотреть и читать, особенно, когда мы проигрываем. Всех критикуют». Думаю, больше так не будет делать.

Вы сложный человек?
Да. Со мной сложно жить, дружить.

Если есть проблема, мне невозможно сказать: «Проехали, мы это не обсуждаем». Если мне что-то не нравится, мы должны в этом разобраться. Пусть это будет неприятный разговор, но мы должны все решить.

Я требовательный в отношениях и дружбе. Может, иногда я бываю даже грубым, сам того не желая. Могу спровоцировать кого-то на неприятный разговор. Иногда бываю слишком язвительным. Если человек сделает неправильную вещь или наши мысли в споре не совпадают, я могу подтравливать какое-то время. Хотя сам бы убил человека, если бы он вел со мной себя так, как я веду.

Осознаю, что со мной тяжело жить. Но семья знает, что я готов все для нее сделать. И при всей сложности я всегда буду честным и настоящим.

Пишут, что по национальности вы аварец. Это правда?
Нет. Мой дед – узбек. Он приехал в Краснодар из Бухары. Все остальные в семье – русские. 

Деда звали Мурад. В Краснодаре у него родился мой отец, потом он уехал обратно, но часто приезжал к отцу. А отец ездил к нему в Бухару, пока дед не умер в 2000-м. Я тоже был там с отцом лет в пять.

Когда отец и дед умерли, связь с родственниками оборвалась. Но они нашли меня, и год назад я с семьей полетел в Узбекистан. Получился восточный прием: лучшие рестораны, походы в гости. Мы были три дня, и родственники между собой даже поругались за то, к кому мы идем в гости, а с кем – в ресторан. В один день получились два накрытых ресторана: одни ждали и вторые. И это я еще другую часть родственников не увидел. Говорят, половины Бухары – Мусаевы.

Год в «Сабахе». Что дальше?
Главная мысль – закончить то, что начал. Когда я пришел в прошлом сезоне, было огромное отставание по очкам, надо было менять команду. Летом клуб провел трансферы, теперь цель – вывести его в еврокубки и сделать узнаваемым по стилю.

Поэтому вы отказываетесь от предложений из России?
Еще из-за человеческого отношения. По деньгам у меня были намного более выгодные предложения – мог получать на 40% больше, чем в Баку. Но мне важно то отношение, которое есть ко мне и к моей семье.

Когда один клуб из России приглашал, я сказал, что не могу уйти по перечисленным выше причинам. Через время директор даже перезвонил мне: «Наше уважение, что ты не оставил их. Это важно».

(Sports.ru)